ТОРГОВЛЯ ЛЮДЬМИ В ЦИФРОВОМ ПРОСТРАНСТВЕ

ВВЕДЕНИЕ

Торговля людьми — одно из тех преступлений, суть которых на протяжении веков не менялась, однако формы и методы его совершения всегда зависели от уровня развития общества. Каждый новый этап экономического и технического развития открывал этому явлению дополнительные возможности: формирование мировых рынков, развитие транспорта, упрощение системы поездок и масштабные потоки трудовой миграции. Но ни один из этих факторов не изменил природу данного преступления так, как это сделала цифровизация.

Наблюдения последнего десятилетия показывают, что торговля людьми больше не начинается с государственной границы — она начинается с экрана мобильного телефона. Это не метафора, а вывод, вытекающий из анализа материалов уголовных дел и отчётов международных организаций.

По совместной оценке Международной организации труда, Международной организации по миграции и фонда «Walk Free», в 2021 году в мире около 50 миллионов человек находились в состоянии современного рабства, из которых 27,6 миллиона были вовлечены в принудительный труд. Эти цифры по сравнению с оценками пятилетней давности не уменьшились, а выросли, хотя за тот же период увеличилось и количество международных соглашений, национальных программ и специализированных структур.

Это несоответствие заставляет задать вопрос: почему система противодействия, выстроенная на концепции «насилие — похищение — незаконная перевозка», в новых условиях не демонстрирует достаточной эффективности? Ответ, на наш взгляд, заключается в том, что преступность модернизировала свою структуру быстрее, чем государственная система.

ОТ ФИЗИЧЕСКОГО ПРИНУЖДЕНИЯ К УПРАВЛЕНИЮ ДОВЕРИЕМ

Юридическое понятие торговли людьми, закреплённое в статье 3 Палермского протокола 2000 года, включает три элемента: действие (вербовка, перевозка, передача, укрывательство или получение лица), способ (насилие, обман, злоупотребление уязвимым положением и т.д.) и цель (эксплуатация). На протяжении многих лет основное внимание правоприменительной практики было сосредоточено на втором элементе — способе, поскольку именно доказательство принуждения или обмана обеспечивало доказанность преступления. На этой почве в сознании сотрудников правоохранительных органов и общества сформировался определённый образ преступника: вооружённый человек с поддельными документами и транспортным средством, удерживающий своих жертв в потайных местах.

Сегодня этот образ уже не отражает реальность в полной мере. Современный преступник может ни разу не встретиться со своей жертвой лично. Ему не нужны ни оружие, ни цепи — для начала преступления достаточно аккаунта в социальной сети, одного сообщения и одного обещания высокооплачиваемой работы. Анализ уголовных дел показывает, что в большинстве случаев физическое насилие применяется не на этапе вербовки, а гораздо позже — на этапе эксплуатации, когда человек уже оказался в чужой среде и без документов.

Это изменение принципиально важно с криминологической точки зрения: первый этап преступления — вербовка — переместился из сферы традиционного оперативного контроля (вокзалы, рынки, границы) в сферу личного цифрового общения, где у государственных органов нет возможности прямого наблюдения.

В докладах Управления ООН по наркотикам и преступности (УНП ООН) выделяются две основные стратегии онлайн-вербовки: стратегия «охоты» (hunting), при которой преступник выбирает конкретного человека и активно вступает с ним в контакт, и стратегия «рыбалки» (fishing), при которой размещается привлекательное объявление, а выбор происходит со стороны самой потенциальной жертвы. Обе стратегии опираются на один и тот же метод — завоевание доверия.

Таким образом, можно сказать, что главным оружием преступника в современной торговле людьми является не физическая сила, а доверие человека. Этот вывод, всё чаще звучащий в научной литературе последних лет, имеет серьёзные практические последствия: если отправной точкой преступления является общение, то и предотвращение должно осуществляться именно на этом этапе.

ГЕНДЕРНЫЙ АСПЕКТ УЯЗВИМОСТИ

Постановка гендерного вопроса в теме торговли людьми иногда воспринимается как формальное дополнение к основному обсуждению. На наш взгляд, такой подход неверен. Гендер в этой сфере — не отдельная тема, а один из ключевых факторов, определяющих сам механизм преступления.

Международная статистика в этом вопросе остаётся достаточно устойчивой. Согласно глобальному докладу УНП ООН, женщины и девочки составляют основную часть выявленных жертв, тогда как среди мужчин и мальчиков чаще фиксируется трудовая эксплуатация. По оценке Международной организации труда, среди лиц, вовлечённых в принудительную коммерческую сексуальную эксплуатацию, доля женщин и девочек составляет около четырёх пятых. Эти цифры не случайны и не проистекают из биологических особенностей — они являются результатом социальной структуры.

С методологической точки зрения важно понимать гендер как совокупность социальных ролей, ожиданий и ограничений, определяющих степень доступа человека к ресурсам, информации и защите. Именно эта совокупность формирует основу того «уязвимого положения», которое Палермский протокол называет одним из способов совершения преступления. Конвенция о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин также обязывает государства-участники принимать необходимые меры против всех форм торговли женщинами.

В цифровой среде эти факторы приобретают новую форму. Преступники анализируют поведение человека в социальных сетях и на основе доступной информации — возраста, семейного положения, места жительства, поиска работы, содержания публикаций — определяют свою целевую группу. Они знают, какие обещания сильнее воздействуют на женщин, стремящихся обеспечить будущее своих детей; какие предложения привлекают ищущих подходящую высокооплачиваемую работу женщин и мужчин; и какими словами можно завоевать доверие подростка. Таким образом, гендерные особенности превращаются в критерий выбора жертвы.

Для стран, где трудовая миграция играет значительную роль, этот вопрос приобретает дополнительную актуальность. Женщины — главы семей, подростки, чьи родители находятся в миграции, и молодёжь без достаточного профессионального опыта — именно эти группы чаще всего откликаются на привлекательные объявления о работе за рубежом. К этому следует добавить, что уровень цифровой грамотности среди различных групп населения неодинаков, и это неравенство само по себе становится дополнительным фактором уязвимости.

СОВРЕМЕННЫЕ ТЕХНОЛОГИИ КАК ЭЛЕМЕНТ ПРЕСТУПНОГО МЕХАНИЗМА

Распространённая ошибка при рассмотрении этого вопроса заключается в том, что технология воспринимается лишь как «среда» совершения преступления. На деле же во многих случаях технология стала составным элементом самого преступного механизма, и каждый его этап — от вербовки до сокрытия доходов — обеспечивается конкретным цифровым инструментом.

Этап вербовки. Социальные сети, платформы поиска работы, онлайн-сервисы знакомств и интернет-игры позволяют преступнику получить доступ к тысячам потенциальных жертв при минимальных затратах.

Исследования начала 2010-х годов уже показывали роль онлайн-объявлений и социальных сетей в вербовке, но тогда это оценивалось как исключение. Сегодня это стало нормой.

Этап контроля. Мессенджеры со сквозным шифрованием в сочетании с анонимными аккаунтами позволяют преступным связям оставаться вне контроля. При этом те же инструменты используются для удержания жертвы в состоянии зависимости: полученные личные материалы — фотографии, видео, переписка — превращаются в средство угрозы и способ психологического принуждения. Эта относительно новая форма принуждения, известная в литературе как «секс-эксторсия» (sextortion), не требует от жертвы физического нахождения под контролем преступника.

Этап сокрытия доходов. Цифровые валюты и неформальные системы перевода средств затрудняют отслеживание финансовых потоков и позволяют выводить преступные доходы за пределы контролируемой банковской системы.

Технологии искусственного интеллекта. В последние годы возникла новая угроза, связанная с использованием программ генерации контента. Технология «дипфейк» позволяет создавать поддельные изображение и голос человека: это используется как для создания фиктивной личности «работодателя» или «друга», так и для подготовки угрожающих материалов. Программы автоматического общения позволяют одному человеку одновременно вести «личные» беседы с большим числом потенциальных жертв. В результате масштаб вербовки больше не зависит от временного ресурса преступника.

В целом можно сказать, что технологии дали преступности три главных преимущества: масштаб, анонимность и скорость. При этом следует признать, что сами технологии не являются ни хорошими, ни плохими — их нравственная ценность зависит от того, в чьих руках они находятся и с какой целью используются. Тот же инструмент, который применяется для вербовки жертв, может использоваться и для выявления преступных сетей, поиска пропавших без вести лиц и анализа финансовых потоков. Эта возможность подробно рассматривается в аналитическом докладе Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе о технологических инструментах противодействия торговле людьми.

ЭМПИРИЧЕСКОЕ ПОДТВЕРЖДЕНИЕ: ПРИМЕРЫ ИЗ ПРАВОПРИМЕНИТЕЛЬНОЙ ПРАКТИКИ

Приведённые выше теоретические выводы подтверждаются материалами конкретных уголовных дел. В качестве характерных примеров можно рассмотреть случаи последних лет, когда граждане Республики Таджикистан в отдалённых странах становились жертвами торговли людьми и рабского труда.

Случай первый. В 2023 году трое граждан Республики Таджикистан, работавших трудовыми мигрантами в Российской Федерации, познакомились через социальную сеть Telegram с гражданином Республики Беларусь. Завоевав их доверие, он пообещал высокооплачиваемую работу в Мьянме, лично оплатил расходы на визы и авиабилеты и переправил жертв по маршруту Алматы — Астана — Бангкок в Таиланд. По прибытии их вывезли в обход пограничного контроля на территорию Мьянмы, где содержали в вооружённо охраняемом лагере в городе Лаукая, полностью ограничив их свободу передвижения. В отношении пострадавших применялись пытки и физическое насилие, в том числе с использованием электрического тока и других средств, а также принуждение к тяжёлому физическому труду. Благодаря содействию Консульства Республики Таджикистан в Малайзии в 2024 году жертвы были освобождены от преступников и возвращены на родину по маршруту Бангкок — Стамбул — Душанбе.

Случай второй. В 2024 году по маршруту Тегеран — Душанбе на родину были возвращены семь граждан Республики Таджикистан — одна женщина и шестеро мужчин, — которые удерживались в заложниках в Исламской Республике Иран. Они познакомились через социальную сеть Facebook с гражданином Исламской Республики Иран, который, завоевав их доверие, пообещал переправить их на работу в США. После въезда в Иран жертв принял отряд граждан Афганистана, которые лишили их свободы, взяли в заложники, подвергли пыткам и эксплуатации, а под угрозой смерти потребовали от их родственников 15 тысяч долларов США за освобождение.

В результате сотрудничества Министерства внутренних дел Республики Таджикистан с правоохранительными органами Исламской Республики Иран на территории Ирана была проведена специальная операция по освобождению жертв, в ходе которой шестеро граждан Афганистана были задержаны и привлечены к уголовной ответственности. Одновременно в рамках оперативно-розыскных мероприятий на территории Республики Таджикистан были выявлены и задержаны другие участники преступной группы — один гражданин Республики Таджикистан и двое граждан Афганистана. В общей сложности по данному делу к уголовной ответственности были привлечены девять человек.

Сравнительный анализ этих двух случаев раскрывает несколько важных аспектов.

Во-первых, в обоих случаях вербовка полностью происходила в цифровом пространстве — в одном случае через мессенджер, в другом через социальную сеть. Между преступниками и жертвами до момента поездки не было никакого личного контакта.

Во-вторых, на первом этапе не применялось никакого насилия или принуждения. Напротив, в первом случае преступник сам оплатил расходы на поездку, что укрепило доверие пострадавших. Именно этот момент подтверждает наш теоретический вывод: первоначальным капиталом преступника является не сила, а доверие.

В-третьих, физическое насилие применялось только на этапе эксплуатации — когда жертвы оказались в чужой стране, без документов и без возможности самостоятельной связи. Это меняет традиционную последовательность «насилие — перевозка — эксплуатация» на новую.

В-четвёртых, оба случая имеют явно выраженный транснациональный характер: вербовка в одном государстве, организатор — гражданин другого государства, транзит через три страны и эксплуатация в принимающих странах, а порой и в пятых государствах. Это делает оперативное межгосударственное сотрудничество не просто формой помощи, а обязательным условием достижения результата. В таких условиях результат недостижим без оперативного дипломатического и консульского взаимодействия, что подтверждают приведённые примеры.

В-пятых, сравнение результатов показывает значимость формы сотрудничества. В первом случае, где в основном использовались консульские возможности, жертвы были спасены, однако преступники не были установлены. Во втором случае совместная оперативная операция с правоохранительными органами иностранного государства позволила не только освободить жертв, но и привлечь к ответственности всю преступную группу — девять человек. Отсюда практический вывод: консульское сотрудничество спасает человеческие жизни, но только оперативное сотрудничество уничтожает преступную сеть.

В-шестых, второй случай демонстрирует смешение различных форм преступлений: торговля людьми переплелась с захватом заложников и вымогательством денег. Это свидетельствует о том, что организованные группы меняют свою модель дохода в зависимости от ситуации и не имеют узкой специализации.

В-седьмых, в обоих случаях положение трудового мигранта стало фактором уязвимости. Среди семи жертв второго случая шестеро были мужчинами, что подтверждает наше более раннее наблюдение о преобладании трудовой эксплуатации среди мужчин и указывает на необходимость разработки профилактических программ с учётом обеих гендерных групп.

НОРМАТИВНО-ПРАВОВАЯ ОСНОВА И ОПЫТ РЕСПУБЛИКИ ТАДЖИКИСТАН

Защита прав и свобод, чести и достоинства человека в Республике Таджикистан признана приоритетным направлением государственной политики. Конституция Республики Таджикистан провозглашает человека, его права и свободы высшей ценностью и запрещает принудительный труд. Это конституционное положение служит основой всей системы противодействия торговле людьми.

На уровне отраслевого законодательства основным актом является Закон Республики Таджикистан «О противодействии торговле людьми и оказании помощи жертвам торговли людьми», который устанавливает основные понятия, полномочия государственных органов, порядок определения жертвы и нормы оказания помощи. Уголовная ответственность предусмотрена Уголовным кодексом Республики Таджикистан. Закон «О государственных гарантиях равноправия мужчин и женщин и равных возможностей их реализации» составляет правовую основу гендерной политики и напрямую связан с вопросом снижения уязвимости.

Республика Таджикистан является участником основных международных документов в этой сфере и в рамках регулярно принимаемых национальных программ противодействия торговле людьми координирует деятельность государственных органов.

Важным направлением этой деятельности остаётся международное сотрудничество, в том числе в рамках региональных организаций и посредством обмена информацией по каналам Интерпола. Эти цели соответствуют целям 5.2, 8.7 и 16.2 Повестки дня в области устойчивого развития до 2030 года.

Вместе с тем следует признать один профессиональный факт: если преступность меняется быстрее государственной системы, она получает стратегическое преимущество. Борьба с преступлениями XXI века методами прошлого века не даёт желаемого результата. Это не критика существующей системы, а признание того, что скорость её модернизации должна соответствовать скорости изменения угрозы.

ПРИОРИТЕТНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ СИСТЕМЫ ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ

На основе проведённого анализа можно выделить несколько основных направлений.

Первое — развитие цифровых компетенций сотрудников правоохранительных органов. Сотрудник оперативной службы и следователь сегодня должны уметь выявлять, сохранять и анализировать цифровые следы, профессионально владеть методами поиска информации из открытых источников (OSINT) и инструментами анализа данных. Это не дополнительный навык, а обязательное профессиональное требование, которое должно быть закреплено в учебных программах профильных учебных заведений.

Второе — формирование устойчивого сотрудничества с частным сектором. Большинство цифровых следов преступления находятся в распоряжении операторов связи, интернет-платформ и финансовых учреждений. Без оперативного и юридически урегулированного механизма сотрудничества с ними эффективность расследования не обеспечивается. Международный опыт показывает, что именно партнёрство государства и частного сектора даёт практический результат в выявлении преступных объявлений и подозрительных призывов.

Третье — анализ финансовых потоков. Борьба с торговлей людьми без преследования преступных доходов остаётся неполной. Усиление потенциала анализа финансовых операций, в том числе в сфере цифровых валют, позволяет выявлять не только исполнителей, но и организаторов сетей.

Четвёртое — целенаправленная профилактика. Общие информационные кампании имеют ограниченную эффективность. Профилактика должна быть направлена на конкретные группы риска — молодых девушек, ищущих работу, активных в социальных сетях подростков, лиц, готовящихся к трудовой миграции, — и на те платформы, где именно и происходит вербовка. Повышение цифровой грамотности в этом смысле является формой личной безопасности.

Пятое — ориентированный на жертву подход с учётом гендерного аспекта. Программы помощи должны учитывать различные потребности женщин, мужчин и детей, а принцип освобождения жертвы от ответственности за деяния, совершённые в результате эксплуатации, должен неизменно соблюдаться.

Шестое — использование технологий самими государственными органами. Искусственный интеллект и аналитические системы должны стать опорой государства, а не инструментом преступных сетей. Автоматический анализ подозрительных объявлений, выявление аккаунтов, принадлежащих одному лицу или организованной группе, обнаружение повторяющихся моделей поведения уже дают результат в ряде стран.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Проведённый анализ позволяет сделать несколько основных выводов.

Во-первых, современная торговля людьми — явление, основой которого является не открытое насилие, а злоупотребление доверием человека. Это изменение носит не тактический, а структурный характер и требует от правовой системы пересмотра традиционных подходов к выявлению и доказыванию. Рассмотренные случаи показывают, что физическое насилие сегодня является не средством вербовки, а средством удержания человека в состоянии эксплуатации, то есть применяется на этапе, когда жертва уже находится за пределами защиты своего государства. При этом сопоставление результатов этих двух случаев показывает, что лишь оперативное межгосударственное сотрудничество позволяет не только спасти жертв, но и ликвидировать саму преступную сеть.

Во-вторых, гендер, технологии и торговля людьми — не три отдельные темы, а три стороны одной реальности. Их раздельное рассмотрение приводит к неполным выводам.

В-третьих, эффективность будущего противодействия зависит не от количества принятых документов, а от скорости адаптации государственной системы к технологическим изменениям.

Каждый век ставит перед человечеством своё нравственное испытание. Для XXI века таким испытанием является способность сохранить гуманизм в условиях стремительного развития технологий. Цифровой прогресс не должен приводить к попранию чести и достоинства человека; новые технологии должны служить свободе человека, а не его эксплуатации, а гендерное равенство должно быть не лозунгом, а реальным фактором обеспечения безопасности каждого человека.

Цель публикации данной статьи — повысить осведомлённость и информированность о целях и намерениях преступных элементов, которые сегодня посредством современных технологий, войдя в доверие граждан, предлагая ложные обещания трудоустройства и обещая крупный доход, вовлекают их в ловушку обмана и подвергают трудовой и сексуальной эксплуатации.

В связи с этим каждому человеку, прежде чем неосознанно вступать в контакт или связь с преступными группами, следует прежде всего проконсультироваться с соответствующими правоохранительными органами.

Абдурахмон АЛАМШОЗОДА,
первый заместитель министра внутренних дел Республики Таджикистан, генерал-полковник милиции